Политика

План Путина: гражданское общество как национальный проект

План Путина: гражданское общество как национальный проект

Пункт четвертый стратегического плана развития страны (План Путина) звучит так:  «Становление институтов гражданского общества, стимулирование социальной мобильности и активности, поддержка общественных инициатив. Каждый должен иметь возможности для реализации своего потенциала, для защиты своих законных интересов, в том числе посредством эффективных судебных механизмов». Давайте в плане дискуссии по просьбам наших читателей задумаемся, что на самом деле это означает и для чего требуется?

Пункт четвертый стратегического плана развития страны (План Путина) звучит так: «Становление институтов гражданского общества, стимулирование социальной мобильности и активности, поддержка общественных инициатив. Каждый должен иметь возможности для реализации своего потенциала, для защиты своих законных интересов, в том числе посредством эффективных судебных механизмов». Давайте в плане дискуссии по просьбам наших читателей задумаемся, что на самом деле это означает и для чего требуется?

В нашем обыденном сознании понятие «гражданское общество», наверное, одно из самых запутанных и противоречивых. С одной стороны, сбивает с толку традиционное переплетение двух его аспектов — социального и политического, с другой — именно в России, как ни в какой другой стране, слову «гражданин» придавался особенный, официально-бюрократический смысл, вызывавший зачастую не самые приятные ассоциации (вспомним хотя бы сакраментальное «гражданин начальник»). Возможно, именно поэтому Иосиф Сталин в 1941 году обратился к россиянам не «Граждане!», как это практиковалось во Франции времен Великой Французской революции или в России времен «Великой Октябрьской», а «Соотечественники!».

У «отца народов» мог быть и иной безошибочный резон. Одно из главных отличий тоталитарного режима заключается в полной невозможности существования при нем «гражданского общества». Уже хотя бы по его определению как «совокупности социальных образований (групп, коллективов), объединенных специфическими интересами (экономическими, этническими, культурными и т.д.), реализуемых вне сферы деятельности государства и позволяющих контролировать действия государственной машины» (Википедия). При Сталине подобные «совокупности» могли иметь место только как «троцкистско-зиновьевский блок», «шахтинское дело», «заговор Тухачевского» и др. с соответствующими оргвыводами. А значит — какие уж тут «граждане», тем более – «гражданское общество».

Времена меняются, но «традиции» остаются. В 90-х годах прошлого века в перестроечной России попытались заменить слово «товарищ» словом «господин». Ничего не получилось. Прижилось одно слово «брат» с криминально-уличным подтекстом. Точно так же в более высоких сферах, где властвовали общепризнанные правозащитники и политики прозападного толка, попытка ввести в повседневный оборот непривычное для слуха простых россиян словосочетание «гражданское общество» (civil society) потерпело фиаско. Действительно, «гражданское» – это какое? Невоенное, что ли? Или антисоветское, антигосударственное? Последнее – «диссидентское» – понимание кое-как прижилось в глубинах дремучего национального подсознания. Тем более, что невольно создало антитезу расхожему со времен большевиков понятию «народное».

Между тем, гражданское общество, как его привыкли понимать сегодня в цивилизованном мире, – это не столько лозунг для оппозиции, не некий священный идеал, из-за которого стоит карабкаться на баррикады, сколько соблюдение банальных договоренностей, в соответствии с которыми проводится раздел полномочий между гражданами и государством. То есть, к примеру, никакая «кухарка» не может быть допущена к командованию центром запуска стратегических ракет, и в то же время власть обязана считаться с ее мнением по поводу методов ведения домашнего хозяйства, воспитания детей или диеты для домашних любимцев.

Эти принципы порой нарушаются. И тогда на улицы выходят разгневанные обыватели, обвешанные листовками и плакатами.

В России, сетуют на Западе, ничего подобного пока нет. Да, действительно, у нас не находят поддержки демонстрации в защиту геев и прочих секс-меньшинств, не прижились гражданские акции со сжиганием чучела президента страны или национального флага в знак протеста против притеснения перманентно независимой Грузии или на худой случай Буркина-Фасо. Разогнали «марши несогласных»? Так ведь и в демократической Европе не стесняются применять дубинки против антиглобалистов и распоясавшихся экстремистов из эмигрантских диаспор...

Автора этих строк почти наверняка не поймут те, для кого слова «демократия», «гражданское общество» имеют почти священное значение. Они «сохранили свои идеалы» и готовы в любой момент, в любой ситуации ругать все, что им не соответствует. Приведем красноречивую цитату по этому поводу. «Вообще, есть такая русская проблема – по любому поводу говорить «ужас, ужас, ужас», – сообщила Татьяна Ворожейкина на обсуждении книги известного экономиста, президента института национального проекта «Общественный договор», члена Совета при Президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека, зав. кафедрой прикладной институциональной экономики Экономического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, профессора Александра Александровича Аузана «Договор-2008». – Как можно узнать людей, которые хотят что-то делать? Они перестают браниться. Люди, которые начали что-то делать, что угодно, в любом режиме, необязательно в одобряемом мной, затихают и перестают браниться. По этому признаку узнаешь, что человек перешел в другой режим».

В этой связи нам кажется, что План Путина, ратующий за становление институтов гражданского общества, рассчитан на людей, перешедших именно в другой «режим». Способных, к примеру, в моральной схватке отстоять гражданские права невинного человека, как в нашумевшем фильме «12» Никиты Михалкова. Или не киношный пример — акция протеста водителей, поддержавших своего коллегу Олега Щербинского, на которого пытались повесить вину за ДТП, ставшее причиной гибели губернатора Алтайского края Михаила Евдокимова.

Собственно, при всех «но» России нельзя отказать в историческом тяготении (пусть не всюду, и не всегда) к гражданским институтам. В конце концов в нашей истории была и русская община, и новгородское вече, и казачья вольница, и более близкие к нам по времени примеры брежневской авторитарной эпохи: от КСП до посиделок на кухнях и Самиздата. Сформированный тогда «социальный капитал» – основной продукт жизнедеятельности гражданского общества, позволил позже не провалиться в хаос переходного времени, остановить путчистов и затормозить танки перед Белым Домом. Другое дело, что этот социальный капитал, наработанный еще «шестидесятниками», почти дотла сгорел в последующее десятилетие тотальной девальвации идей и всеобщего размена ценностей. В итоге, как написал Булат Окуджава:

Вселенский опыт говорит,

что погибают царства

не оттого, что тяжек быт

или страшны мытарства.

А погибают оттого

(и тем больней, чем дольше),

что люди царства своего

не уважают больше.

Согласно Плану Путина «царство» пора восстанавливать. И для этого требуется не только усилить госвлияние везде и повсюду. По замыслу авторов Плана необходима также свободная инициатива граждан. Ибо не в силах власть, принявшая вызов глобализированного постмодернистского мирового содружества во главе с США, взявшая курс на модернизацию национальной экономики, размениваться на каждое ЧП «на соседней улице». Для этого есть нормальные люди, граждане, способные принять на себя ответственность за свои и своих ближних законные права и благосостояние.

Впрочем, россиян не надо учить гражданской демократии. Когда речь идет об их реальных интересах, к примеру, праве на крышу над головой, выйдут и против лужковских бульдозеров, как в Москве. Объединятся в союзы «обманутых». Научатся (уже научились!) судиться и выигрывать суды в самых высоких инстанциях, вплоть до Брюсселя.

Каким же должен быть стратегический процесс становления в России институтов гражданского общества? На недавнем «круглом столе» в ростовском «Интерфаксе» прозвучала такая идея: государство должно не столько помогать «третьему сектору» материально, сколько объяснять людям, что они что-то умеют делать лучше, чем власть, к которой они обращаются с просьбой это сделать. «Тут, кажется, единственный способ, — хоть это и не очень красиво звучит, — тыкать граждан носом в их собственные достижения, – говорит профессор А. Аузан. – Показывать: вы это сделали и это сделали, и это сделали — а все вместе называется совершенно по-другому. У вас нету слов, которые позволили бы это обозначить — мы вам скажем, как это называется». А именно — гражданское общество...


Комментарии (0) Войти через соц. сети
Оставить комментарий, как анонимный пользователь
или авторизоваться (так никто не сможет писать от вашего имени)

Смотрите также

«Нам сверху видно всё...»
«Нам сверху видно всё...»
Жителям донской столицы не дает покоя число присутствующих ростовчан на митинге 12 июня и их
Каждый о своем: на митинге оппозиции в Ростове прочел рэп про любовь пятиклассник Витёк
Каждый о своем: на митинге оппозиции в Ростове прочел рэп про любовь пятиклассник Витёк
Митинг сторонников Алексея Навального под названием «Требуем ответов», который прошел сегодня, 12 июня, в парке города
Стало известно, куда полиция увезла активиста "Артподготовки" Александра Коноваленко
Стало известно, куда полиция увезла активиста "Артподготовки" Александра Коноваленко
6 июня сотрудники полиции увезли ростовчанина Александра Коновалова в неизвестном направлении. Как сообщают
Мэрия не разрешается донским сторонникам Навального провести митинг и шествие 12 июня
Мэрия не разрешается донским сторонникам Навального провести митинг и шествие 12 июня
Администрация донской столицы отказала сторонникам Навального в проведении шествия по Садовой и антикоррупционного
Реклама