Тайный Ростов

Итальянский распил

Итальянский распил

Экстравагантный ростовский зернопромышленник и конезаводчик Иван Супрунов возможно раньше всех понял, что значит затейливая реклама для коммерции.

Экстравагантный ростовский зернопромышленник и конезаводчик Иван Супрунов возможно раньше всех понял, что значит затейливая реклама для коммерции.Некоторые легенды возникали из народной почти сказочной молвы, некоторые как бы появлялись сами собой, а авторами некоторых из них были сами собственники особняков, желающие привлечь, пусть даже таким оригинальным образом, внимание к своей персоне.

Иван Супрунов, возможно, раньше всех понял, что значит затейливая реклама для коммерции. Его отец – водившийся с цыганами лошадник Александр Супрунов в 1884 году основал компанию «Донское частное конезаводство», дела которого шли ни шатко, ни валко. Разведением скакунов в Области Войска Донского разнимались тогда многие. Его сын, окончив гимназию, поступил в ремесленное училище на Сенной, видел себя больше на поприще инженерном и особо лошадиными делами родителя не интересовался. Душа техническая лежала к другой отцовской ипостаси – мельнице. Супрунов-старший с купцом Федором Солодовым на паях владел паровой вальцовой мельницей на Таганрогском проспекте. Впоследствии доходные дома Супрунова и мельница заняли целый квартал на углу Пушкинской и Таганрогского (один дом сохранился по сей день напротив рынка «Новый быт»).

Однако по смерти батюшки Иван Александрович взял на себя и фамильное коневодство.

Тем не менее, особых высот до поры до времени коммерция не давала. Мельниц в одном Ростове было в избытке – Посохова, Парамонова, Чурилина, Гурвича, Филонова и др. Да и зерном торговали куда более значительные фамилии, имеющие собственные пароходства.

И тогда мудрый сын лошадника решился на восхитительный пиар-ход, которого до него никому не приходил на ум. Результаты, по его разумению, вполне должны были оправдать взятый на душу грех.

В начале XX века после поездки по делам фирмы в Италию Супрунов приобрел участок земли на лихо застраиваемой тогда Пушкинской, огородив его высоким забором. После чего через местных «бобчинских-добчинских» распустил слух о том, что-де присмотрел на Апеннинах (полный тезка Хлестакова так и не определился, в Неаполе или в Генуе) поразивший его особняк. После-де долгой торговли с хозяином Супрунов-де посулил тому такую цену, что обалдевший итальянец-де с радостью продал ему домину на корню (то есть, на фундаменте). Донской лошадник, вещали в клубах бойкие «добчинские-бобчинские», густо «смазанные» самим слухораспространителем, повелел-де распилить итальянский домик на блоки и на барже за цельный мильон переправил его в Россию. Собирать будут уже на месте строго по античному образцу.

За высоким забором обыватели не видели, что именно там собирают, что еще больше добавляло интриги. А вскоре на Пушкинской, 79 действительно вырос аккуратненький домишко (по сравнению с громадами Генч-Оглуева и Мелконова-Езекова), сильно отличавшийся от иных хотя бы своей оригинальной дисгармонией со строчной застройкой улицы – особняк появился в глубине, с зарешеченным палисадником спереди и небольшим садиком сзади. Архитектура действительно не походила на местный классицизм и эклектику, но у знающих людей она вызывала серьезные сомнения своей родственностью апеннинской, хотя и признавали, что цветной мрамор и облицовочная майолика действительно родом из итальянской Каррары. Кто-то даже припоминал, что видел подобный проект на Всемирной выставке 1910 года в Брюсселе.

Однако знающих были единицы. Еще меньше тех, кто смог сопоставить предполагаемый доход Супрунова и потрудился справиться в официальном налоговом кадастре, где «итальянский дом» был оценен всего то в 17 тысяч целковых.

Тем не менее, слухи о сумасшедшем мильонщике и его сказочном доме мгновенно распространились по Ростову, вызвав жгучий интерес вперемешку с завистью у коллег-купцов. А где интерес с завистью, там и продвижение в бизнесе.

Вскоре вальцовая мельница уже молола по 8,5 тысяч пудов зерна в день, лошадки Супрунова живо заинтересовали дотоле переборчивых заказчиков из военного ведомства. Вскоре выпускник ремесленного училища стал одним из главных поставщиков для государевой кавалерии (нынешний Юловский конезавод в Целине – наследник супруновских лошадок) и был произведен в купцы 1-й гильдии. Стал председателем правления Ростовского-на-Дону общества по производству силикатного кирпича и других строительных материалов и «Товарищества Ростовской-на-Дону паровой вальцовой мельницы Ф.И.Солодова». Его степенство даже прошел гласным на выборах в городскую думу.

В этом особняке ставший уже реальным мильонщиком Супрунов и прижил шестерых детей, троих сыновей и троих дочерей.

После захвата города красными в 1920 году хозяина забрали чекисты, и больше о нем домочадцы ничего не слышали. Супруга ходила узнавать о его судьбе, пыталась апеллировать к самому Семёну Будённому, но тщетно. Впоследствии семью зерноторговца и конезаводчика выселили, а в особняке организовали детприемник для беспризорников.

Ныне результат самого удачного дореволюционного пиар-хода влачит жалкое существование и может просто кануть в лету под безалаберным присмотром неблагодарных потомков.

Памятник же самому лошаднику сегодня в виде «городской скульптуры» расположен на Будённовском проспекте, возле своего бывшего дома. Показательно, что проспект носит имя того, кто либо не смог, либо не захотел его спасти, хотя сам вероятнее всего в тот момент скакал в бой на супруновских скакунах.

Ярослав Аринин


Комментарии (0) Войти через соц. сети
Оставить комментарий, как анонимный пользователь
или авторизоваться (так никто не сможет писать от вашего имени)

Смотрите также

Ростовчанин заснял НЛО в ночном небе над донской столиицей: видео
Ростовчанин заснял НЛО в ночном небе над донской столиицей: видео
4 мая житель донской столицы снял на видео в ночном небе над городом странный летящий объект. Ролик продолжительностью
Реклама