Выбор Дона

«Вас нет в живых...». Бывший «кавказский пленник» ищет справедливости. Между тем одного из его истязателей задержали ...в Краснодаре

«Вас нет в живых...». Бывший «кавказский пленник» ищет справедливости. Между тем одного из его истязателей задержали ...в Краснодаре

Нынешним летом на краснодарском железнодорожном вокзале сотрудники ФСБ задержали выходца из Грузии, жителя небезызвестного Кодорского ущелья. Задержанного подозревают в ряде тяжких преступлений, в том числе и в отношении российских граждан. Подробности дела в интересах следствия не разглашаются, но «Известиям-Юг» удалось узнать, что подозреваемого уже опознала одна из его жертв...

Нынешним летом на краснодарском железнодорожном вокзале сотрудники ФСБ задержали выходца из Грузии, жителя небезызвестного Кодорского ущелья. Задержанного подозревают в ряде тяжких преступлений, в том числе и в отношении российских граждан. Подробности дела в интересах следствия не разглашаются, но «Известиям-Юг» удалось узнать, что подозреваемого уже опознала одна из его жертв...

Отпуск с удержанием

Этого дворика нет на карте города. По проекту здесь должен располагаться новый корпус отделения челюстно-лицевой хирургии, отчего почти с хирургической точностью из покосившихся одноэтажных хат, подготовленных к сносу, вырезали отопительные трубы и электрические провода.

Обитателя этого несуществующего места до недавних пор тоже вроде как не было: четырнадцать лет он считался пропавшим без вести и еще шесть – числился лицом без гражданства, определенного места жительства и рода занятий. Таким вот странным образом, на долгих двадцать лет затянулся отпуск экскаваторщика из Курска Юрия Тихонова.

Если очень постараться, то в железном заборе, огораживающем стройку, можно найти проход. Еще немного везения – и в лабиринте узких проходов между одноэтажных домиков и бетонного каркаса недостроенного здания интуитивно находится верная дорога.

Протискиваюсь вдоль заборов и сталкиваюсь с тетенькой средних лет в куртке-спецовке.

– Нашли тут пугало, все ходите, любуетесь. Когда уже успокоитесь?! – ворчит она, недобро косясь на фотокамеру.

Выяснить подробности не приходится: тетенька быстро ретируется, видно, испугавшись «пугала», а, может, собачонки, выскочившей из двери одноэтажного строения, которое уже сложно назвать жилым домом.

– Не обращайте на нее внимания, это завхоз поликлиники, – встречает меня один из последних обитателей здешних трущоб – пожилой худощавый мужчина.

Это его здесь как бы нет. Зато есть подсобные помещения административно-хозяйственной части отделения челюстно-лицевой хирургии, где он прописан, да несколько халуп, которые не успели снести, пока шла стройка. Еще есть кипы бумаг – многолетняя переписка с различными официальными органами. Уму непостижимо, но целых шесть лет Российская Федерация никак не могла «найти» своего собственного гражданина...

– Как сейчас помню, звали его Учгуш Гурчиани, – вспоминает Юрий Николаевич. – Подсел к нам за столик в кафе. Разговорились о том, о сем. Он мандарины в Москву возил, этот Гурчиани. Ну и попросил, как бы между прочим, помочь погрузить ящики с фруктами, обещал 170 рублей. Загрузили...

Жизнь простого экскаваторщика из Курска Юрия Тихонова разделилась словно взмахом ковша на «до» и «после» в 1987 году. В «до» осталась семейная жизнь, зарплата в 400 рублей и командировка в Чернобыль. «После» началось зимой того года. Взыграла романтика: уж очень хотелось вырваться из заснеженного Курска в зимние субтропики Абхазии, да еще и в разгар мандаринового сезона.

В Сухуми отпускник Тихонов довольно быстро нашел компанию по душе. Их было трое – Игорь, Павлик, Алексей – все такие же вольные отпускники. В харчевне, куда приятели наведывались обедать, и произошла роковая встреча с гражданином Гурчиани.

– Кстати, честно заплатил тогда, без обмана, – продолжает собеседник. – Смотрим, на следующий день снова подсаживается за наш столик.

«Кто-нибудь из вас разбирается в пилорамах?» – поинтересовался грузин. Из всей компании в механизмах по долгу службы разбирался один Тихонов. Ему новый знакомый и сделал «коммерческое предложение»: починить его пилораму, которая стоит где-то в горах. Пообещал 150 рублей – месячную зарплату по тем временам. Однако большого желания прерывать отдых даже ради легкого заработка отпускник не выказал.

Хотя Гурчиани и не настаивал – нет так нет, не отказывайтесь, мол, хоть от угощения. Это последнее, что запомнили ребята – глиняные миски с абхазской мясной похлебкой и улыбающееся небритое лицо напротив:

– Я проснулся от холода, лежу на земляном полу в каком-то сарае, темно, ночь. Нащупал дверь, вышел на улицу – по колено снега... Утром смотрим – оказались в каком-то селении высоко в горах.

«Ну что, проспались?» – встретил ребят вопросом их вчерашний визави. Оказалось, что вместе с похмельем пропали деньги и документы. Гурчиани сообщил, что спрятал их в надежном месте и что находятся они в селе Сакени, на территории Грузии.

Больше недели новоиспеченный «хозяин» кормил горе-отпускников обещаниями отвезти их обратно в Сухуми, и когда под умелыми руками Юрия Тихонова поломанная пилорама обрела вторую жизнь, стало ясно, что никуда их так просто не отпустят:

– Любая наша попытка вступить в контакт с местными жителями жестко пресекалась Гурчиани, хотя мы уже узнали, что таких же «отпускников», в основном русских, в селе почти сотня.

Тем временем в Сухуми пропавших объявили в розыск – сначала в республиканский, а затем и во всесоюзный. В Курск, Подмосковье, Донбасс, Ялту летят запросы и телеграммы. Все без толку.

Пока милиция сбивалась с ног в поиске хоть каких-нибудь концов, четверка пленников коротала ночи в обледенелом сарае. Правда, теперь их уже кормили не просто так – чтобы заработать миску жиденькой похлебки нужно было с утра до ночи расчищать снег с крыш домов, кормить и убирать за скотиной. Их даже не запирали на ночь: бежать в неизвестность по грудь в снегу все равно бессмысленно.

Но Тихонов все же решился на побег уже во вторую неделю плена. Ночью, в одиночку, он прошел по занесенной снегом дороге больше 50 километров, добрел до соседнего селения Латы. Первым делом пошел разыскивать милицию, нашел местного участкового. Но тот даже слушать его не стал– приставил к голове табельный пистолет и сообщил по рации... нет, не в РОВД, а «хозяевам» беглеца...

Обыкновенный сванизм

Избили тогда не сильно, больше попугали. Хуже было то, что Гурчиани и его сыновья после инцидента глаз не спускали с дерзкого «уруса» – шаг влево – шаг вправо – тут же в ход пускались кулаки.

Был в селе еще один русский «на особом положении», мужчина средних лет по имени Владимир. Точно также приехал в 1985 году отдыхать в Абхазию и очнулся однажды утром совсем не на морском берегу. Владимир был беглецом-«рецидивистом» – каждое лето, как только с перевалов сходил снег, он устраивал со сванами игру в кошки-мышки. Впрочем, выигрывали почему-то всегда последние. «Призом» победителю были изощренные истязательства, вроде избиений до полусмерти, простреливания рук и ног или подвешивания над костром. (Удивительно, но даже во времена всесильного КГБ почти в каждом сванском селе были пулеметы ППШ времен Великой Отечественной, а то и «калаши»).

Вместе со своим новым товарищем по несчастью Тихонов совершил еще несколько побегов. Даже от одной их неполной хроники встают волосы дыбом.

1989 год. Неудачная попытка уйти через Клухорский перевал в Карачаево-Черкессию. Поймали на следующий день. Больше перепало Владимиру – его били так, что от боли несколько раз терял сознание, бросали в ледяную горную речку, и все повторялось заново.

1991 год. Сбежали за несколько дней до августовского путча. Решили идти на юг, к морю. Добрались до трассы Сухуми-Тбилиси, днем прятались в мандариннике, а ночью попали под перекрестный огонь – днем раньше начались грузино-абхазские события. Чудом не нарвались на пули. Но на следующий день их обнаружил вооруженный грузинский отряд. С «калашниковым» наперевес из толпы вышел... Учгуш Гурчиани.

1992 год. Новая попытка уйти в Карачаево-Черкессию. Побег закончился тем, что обоих почти десять километров волочили обратно, привязав к лошади.

1993 год. Вдвоем преодолели Чамхарский перевал (высота 4300 метров над уровнем моря), вышли на дорогу в Кутаиси. У села Чуберия их остановили вооруженные люди на УАЗике. Отвезли обратно. Юрия Тихонова привязали к дереву и прямо в центре селения, на глазах женщин и детей, а также – что самое удивительное – под прицелом телекамер и фотоаппаратов нескольких иностранных журналистов, которые прилетели на вертолете делать репортаж из неподконтрольного грузинским властям Кодорского ущелья, стали пытать огнем. Со страшными ожогами ног пленника бросили умирать на улице. Выжил лишь чудом.

1994 год. Начинались чеченские события. Кодорское ущелье наводнили вооруженные отряды и разбойные банды. В лесу, за дальним пастбищем, куда сваны гоняли своих коров, пленники случайно нашли схрон с автоматами и ручными гранатами.

Тем же летом 24 узника предприняли попытку бегства, предварительно вооружившись автоматами Калашникова. Ранним утром у селения Сакения, на высоте больше трех тысяч метров, мятежников окружили – те взяли круговую оборону. В результате трехчасовой осады с обеих сторон было убито больше сорока человек. Оставшихся в живых десятерых русских отвезли обратно в Сакени. Кого-то сразу расстреляли, кого-то по обыкновению подвергли пыткам.

Побег

В общей сложности, в одиночку и в компании других узников «лагеря для рабов» Тихонов совершил десять побегов. Уже развалился Советский Союз, началась и закончилась грузино-абхазская война, первая и вторая чеченская кампания, в Тбилиси уже маячила на горизонте «революция роз», а жизнь в сванском селении текла, как и прежде. Шел 2001 год.

Тем летом Тихонов, по заведенной уже традиции, готовился к побегу. Раздобыл вещмешок, целый месяц выкраивал из своего скудного рациона объедки, раздобыл спички и табак.

В тот день мужчин в селении было мало: почти все уехали куда-то гулять свадьбу. Свою драку с обкуренным детиной Юрий Николаевич помнит в мельчайших подробностях – как наркоман пристал к нему по пустяковому поводу, кричал что-то нечленораздельное, как выхватил топор и метнул его. Как топор лишь чудом не разрубил руку. Как в обидчика вонзился хозяйственный нож. Как сван кричал нечеловеческим голосом, зажимая рукой кровоточащую рану...

Ждать логического конца поднявшейся суматохи Тихонов не стал. На сей раз он не пошел привычными тропами. Вместо этого забрался высоко в горы, намереваясь верхом обойти сванские деревни. Несколько раз чуть не заблудился ( из съестных припасов с собой были только две картофелины и кусок сулугуни), дважды рисковал попасть под лавину. Дважды пришлось переплывать реку Ингури (в том месте, где она выходит из горной теснины, ее ширина почти 250 метров). Понял, что кошмар наконец-то закончился, только тогда, когда увидел на дороге БТР российских миротворцев...

«Вас нет в живых»

Впрочем, на самом деле кошмар для Юрия Тихонова только начинался. Единственный документ, с которым он пересек российскую границу, оказалась справка, выданная ФСБ о том, что товарищ такой-то, считавшийся пропавшим без вести, находился в плену на территории Грузии. Но оказалась что для миграционной службы эта справка – филькина грамота. В паспортном столе Тихонову так и заявили: «Вас нет в живых». Мол, идите в суд и доказывайте, что вы живы.

Беспрецедентный идиотизм ситуации усугубился тем, что в родном Курске у Юрия Николаевича не осталось ни квартиры (после смерти матери она пошла с молотка), ни средств к существованию. Хорошо еще здесь жила дочь бывшего пленника, с немалым удивлением узнавшая, что ее отец, оказывается, жив. Она и выступила в суде главным свидетелем.

Однако и решения суда оказалось недостаточным для получения российского паспорта. В Краснодаре, где бывший пленник временно осел, его почти шесть лет футболили от одного райотдела ФМС к другому. Не помогали ни жалобы высоким начальникам, ни даже то обстоятельство, что шесть лет проживания в Российской Федерации давали право безо всяких справок ФСБ претендовать на гражданство. И только в прошлом году Тихонову наконец-то выдали российский паспорт. Целых шесть лет хождений по кругам бюрократического ада. Почему для этого понадобилось столько времени, никто так и не объяснил. И даже не извинился.

Казалось, что жизнь вот-вот должна наладиться. Тем более, что в новеньком паспорте появился штамп с регистрацией: дом

?20 по улице Рашпилевской. По этому адресу теперь располагается тот самый недостроенный корпус стоматологической поликлиники, через который приходится пробираться, чтобы попасть в покосившуюся халупку. В позапрошлом году туда Тихонова временно вселили после того, как он обратился с письмом к губернатору. Просил хоть как-то помочь с решением жилищного вопроса.

Руководство стоматологической поликлиники с самого начала было от этого не в восторге, и уже вскоре у новосела начались проблемы.

То возьмут и отрежут электричество, то запретят ходить через стройплощадку (другого пути из домика просто нет). А прошлой зимой, в самые холода, пришли сантехники и отрезали трубы отопления под предлогом, что дом готовится к сносу. Единственным источником тепла в морозы был хиленький электрообогреватель, которым нельзя было нормально натопить даже одну комнату. В кухне, например, в чайнике замерзала вода... Вот уж где снова пришлось вспомнить ночи в холодном сарае высоко в горах!

Последнюю зиму Тихонов снова коротал без отопления. Бывший главврач поликлиники Литвинов на мой вопрос: почему нельзя восстановить трубы, заявил прямо – лучше бы Тихонову поскорее собрать пожитки и «освободить помещения, подготовленные под снос». Дескать, поликлиника – «не социальный приют». (Хотя ни для кого не секрет, что стройка заморожена).

Медучреждение даже обратилось в суд с иском к краевому Управлению ФМС с требованием отменить разрешение на временное проживание и регистрацию Тихоновых, и бывший кавказский пленник имел все шансы пополнить ряд городских бомжей – уже вместе со своей новой женой и приемным сыном.

Затевать ответную судебную тяжбу Юрий Николаевич не хотел до последнего – здоровье уже совсем не то. Да и денег на адвокатов тоже нет.

Годы в рабстве не прошли даром. Он – инвалид – сердечник, и даже когда ходит в соседнюю булочную, всегда с собой носит сердечные препараты. Все те гроши, что они с женой зарабатывают, сидя на выдаче бахил посетителям в одной их краснодарских больниц, почти целиком уходят на лекарства (а тут еще оказалось, что нужно срочно оперировать обожженную во время пыток ногу, а то начнется некроз тканей).

В краснодарской мэрии Тихонову посоветовали собирать документы для получения социальной жилплощади. Но на то, чтобы получить перечень из трех десятков справок, выписок, копий и тому подобного, нужно минимум несколько месяцев, а бывший главврач поликлиники уже было намекнул, что со дня на день придут приставы с милицией...

Пришлось снова идти в миграционную службу, ту самую, что целых шесть лет не могла признать его гражданином РФ. На сей раз миграционные начальники посочувствовали. И даже обратились в краевой суд с обжалованием решения суда районного. На днях краевой суд вынес решение, в котором подтвердил законность проживания Юрия Тихонова в нежилых помещениях по ул. Рашпилевской, 20. Победное решение бывшему «кавказскому пленнику» зачитывали в больничной палате: накануне судебного заседания он в очередной раз слег с инфарктом.

... Нынешним летом в этот самый дворик по улице Рашпилевской нагрянул оперативник УФСБ по Краснодарскому краю. «Пройдемте со мной, опознать кое-кого надо», – сказал он Тихонову. За решеткой следственного изолятора, склонив голову, сидел человек кавказской внешности.

– Жулер! – почти непроизвольно вырвалось у Юрия Тихонова.

Человек за решеткой поднял голову и узнал того, кого обливал бензином и подвешивал над костром под прицелом камер иностранных журналистов...

P.S. «Известия-Юг» будут следить за судьбой «кавказского пленника» и за следствием над его истязателем.

Комментарии (0) Войти через соц. сети
Оставить комментарий, как анонимный пользователь
или авторизоваться (так никто не сможет писать от вашего имени)

Смотрите также

Пока что новостей в этом блоке нет

Реклама